2017.10.29 

Нахлынула на меня Венесуэла. У меня в стране есть только один благонадежный контакт.

Это вполне себе матерый фотожурналист AFP, который снимает гражданские протесты и вообще снимает. Жена у него работает на минтуризма. А сейчас я придумал, что хочу подбить минтуризма оплатить нам еще одну поездку в Венесужлу на Рорайму и Анхель в обмен на публикацию в Discovery. Минтуризма обычно этим и занимается, так что для них – рядовой случай.
Сейчас спросил "контакта", не даст ли мне свой адрес минтуризма, потому что на общее мыло такие ребята не отвечают, я им уже накидал писем. Но ответ от журналиста получил неожиданный: я слишком дохуя прошу и ничего не даю взамен. Друзья не только чтобы просить, но и разделять.
Это правда, я его постоянно о чем-то прошу. Но бля, когда мы сидели месяц в этой венесуэльской жопе, а я его попросил связать нас с его другом пилотом, он ответил: "А нехуй было лезть туда, придется вам теперь столкнуться с последствиями вашей авантюры".
И главное, что вечно у меня так. Я не могу найти общий язык ни с одним журналистом, фотографом и редактором на пути. Ни с кем, кроме моего любимоего француза Клемента из Мехико, который говорит на русском, испанском, английском, французском и еще грамотные тексты на этих языках пишет. Он талант, хоть и безумен.
Было не очень, когда один итальянский фотожурналист, работающий блин на ближнем Востоке, начал гнать на режим Башара Асада, сравнивая его с Саддамом и дьяволом за использование химического оружия. Епт, этот вопрос расследовала сама Карла Дель Понте и международный трибунал ООН. Карла тогда заявила, что химическое оружие использовала оппозиция. Она вообще единственный человек, кому я верю. Она сажала Милошевича. А в новостях и головах многих журналистов до сих пор какой-то односторонний ад. И вообще ад. Не знаю, наверное я стал слишком чувствителен, но я продолжаю разочаровываться каждый день. И кому теперь верить?